RU2447832C1 - Method for prediction of risk of delayed dyskinesia accompanying neuroleptic therapy in schizophrenics - Google Patents
Method for prediction of risk of delayed dyskinesia accompanying neuroleptic therapy in schizophrenics Download PDFInfo
- Publication number
- RU2447832C1 RU2447832C1 RU2010151648/14A RU2010151648A RU2447832C1 RU 2447832 C1 RU2447832 C1 RU 2447832C1 RU 2010151648/14 A RU2010151648/14 A RU 2010151648/14A RU 2010151648 A RU2010151648 A RU 2010151648A RU 2447832 C1 RU2447832 C1 RU 2447832C1
- Authority
- RU
- Russia
- Prior art keywords
- risk
- patients
- glutathione
- tardive dyskinesia
- reduced
- Prior art date
Links
Landscapes
- Acyclic And Carbocyclic Compounds In Medicinal Compositions (AREA)
Abstract
Description
Изобретение относится к медицине, конкретно к психиатрии, и может быть использовано для прогноза риска развития поздней дискинезии у больных шизофренией, развивающейся при приеме нейролептиков.The invention relates to medicine, specifically to psychiatry, and can be used to predict the risk of developing tardive dyskinesia in patients with schizophrenia that develops when taking antipsychotics.
Проблема побочных эффектов нейролептиков имеет важную социальную значимость в связи с тем, что в России около 70-80% больных шизофренией получают терапию традиционными нейролептиками, которые зачастую приводят к развитию двигательных расстройств. Под поздней (тардивной) нейролептической дискинезией понимают любой гиперкинез, если он удовлетворяет двум основным критериям: во-первых, возникает вследствие длительного приема нейролептика, во-вторых, стойко сохраняется после отмены препарата [1]. Поздняя дискинезия является серьезным побочным эффектом длительной антипсихотической терапии у больных шизофренией и развивается у 20-30% больных, получающих нейролептики [2]. Позднюю дискинезию вызывают традиционные нейролептики, блокирующие D2-рецепторы (галоперидол, хлорпротиксен, хлорпромазин, трифлуоперазин и др.) [3]. Данный побочный эффект в целом не характерен для атипичных нейролептиков, за исключением рисперидона, который также обладает сродством к D2-рецепторам.The problem of side effects of antipsychotics has important social significance due to the fact that in Russia about 70-80% of schizophrenic patients receive therapy with traditional antipsychotics, which often lead to the development of motor disorders. Late (tardic) antipsychotic dyskinesia is understood as any hyperkinesis if it satisfies two main criteria: firstly, it arises as a result of long-term use of antipsychotics, and secondly, it persists after drug withdrawal [1]. Tardive dyskinesia is a serious side effect of prolonged antipsychotic therapy in patients with schizophrenia and develops in 20-30% of patients receiving antipsychotics [2]. Late dyskinesia is caused by traditional antipsychotics that block D2 receptors (haloperidol, chlorprotixen, chlorpromazine, trifluoperazin, etc.) [3]. This side effect is generally not characteristic of atypical antipsychotics, with the exception of risperidone, which also has an affinity for D2 receptors.
В настоящее время не существует достоверных предикторов риска развития поздней дискинезии (ПД) на фоне приема нейролептиков. Учитывая высокие экономические затраты в связи с длительностью применения нейролептиков и факты, что тардивная дискинезия существенно ухудшает качество жизни пациентов и зачастую является причиной отказа приема нейролептиков, необходим поиск критериев прогноза риска развития дискинезии.Currently, there are no reliable predictors of the risk of developing tardive dyskinesia (PD) with antipsychotics. Given the high economic costs due to the duration of the use of antipsychotics and the facts that tardive dyskinesia significantly worsens the quality of life of patients and is often the reason for refusal to take antipsychotics, it is necessary to search for criteria for predicting the risk of dyskinesia.
Адекватного прототипа предложенного изобретения, позволяющего до начала лечения определять степень риска развития поздней дискинезии у больных шизофренией, в проанализированной литературе не обнаружено.An adequate prototype of the proposed invention, which allows before treatment to determine the risk of developing tardive dyskinesia in patients with schizophrenia, was not found in the analyzed literature.
Задачей предлагаемого изобретения является определение риска развития поздней дискинезии у больных шизофренией до начала нейролептической терапии.The objective of the invention is to determine the risk of developing tardive dyskinesia in patients with schizophrenia before starting antipsychotic therapy.
Поставленная задача достигается путем определения биологических показателей в сыворотке крови больных шизофренией: количества восстановленного глутатиона и соотношения восстановленного глутатиона к окисленному у пациентов до проведения терапии. При низких значениях восстановленного глутатиона (ниже 108 мкг/мл) и низких значениях индекса отношения восстановленного глутатиона к окисленному (ниже 0,49) прогнозируют высокий риск развития поздней дискинезии у больных шизофренией, под влиянием нейролептической терапии.The task is achieved by determining the biological parameters in the blood serum of patients with schizophrenia: the amount of restored glutathione and the ratio of restored glutathione to oxidized in patients before treatment. At low values of reduced glutathione (below 108 μg / ml) and low values of the index of the ratio of reduced glutathione to oxidized (below 0.49), a high risk of developing tardive dyskinesia in schizophrenia patients is predicted under the influence of antipsychotic therapy.
Новым в предлагаемом способе является использование количества восстановленного глутатиона и индекса отношения восстановленного глутатиона к окисленному для прогноза риска развития поздней дискинезии у больных шизофренией, под влиянием терапии нейролептиками.New in the proposed method is the use of the amount of reduced glutathione and the index of the ratio of reduced glutathione to oxidized to predict the risk of developing tardive dyskinesia in patients with schizophrenia, under the influence of antipsychotic therapy.
Исследование количества восстановленного глутатиона и индекса отношения восстановленного глутатиона к окисленному для прогноза риска развития поздней дискинезии было выбрано в связи с тем, что по данным литературы в патогенезе поздней дискинезии важная роль принадлежит окислительному стрессу и нарушению антиоксидантной защиты [4, 5]. Система глутатиона (восстановленный и окисленный глутатион и их соотношение) отражает редокс-потенциал клетки и является важным звеном осуществления антиоксидантной защиты.A study of the amount of reduced glutathione and the index of the ratio of reduced glutathione to oxidized to predict the risk of developing tardive dyskinesia was chosen because, according to the literature, an important role in the pathogenesis of tardive dyskinesia is played by oxidative stress and impaired antioxidant defense [4, 5]. The glutathione system (reduced and oxidized glutathione and their ratio) reflects the redox potential of the cell and is an important link in the implementation of antioxidant protection.
Отличительные признаки проявили в заявляемой совокупности новые свойства явным образом не вытекающие из уровня техники в данной области и неочевидные для специалиста. Идентичной совокупности признаков не обнаружено в патентной и научно-медицинской литературе. Данный способ может быть использован в здравоохранении для применения индивидуальной терапевтической тактики.Distinctive features showed in the claimed combination of new properties that are not explicitly derived from the prior art in this field and are not obvious to a specialist. An identical set of features was not found in the patent and medical literature. This method can be used in healthcare for the application of individual therapeutic tactics.
Исходя из вышеизложенного, следует считать предлагаемое изобретение соответствующим условиям патентноспособности: «новизна», «изобретательский уровень», «промышленная применимость».Based on the foregoing, the present invention should be considered appropriate to the conditions of patentability: "novelty", "inventive step", "industrial applicability".
Изобретение будет понятно из следующего описания.The invention will be clear from the following description.
Предлагаемые критерии (низкие значения количества восстановленного глутатиона и снижение числового значения индекса отношения восстановленного глутатиона к окисленному) прогноза риска развития поздней дискинезии были получены в результате клинико-биологического обследования пациентов с установленным диагнозом шизофрения, проходивших курс лечения в отделении эндогенных расстройств клиник НИИ психического здоровья СО РАМН.The proposed criteria (low values of the amount of reduced glutathione and a decrease in the numerical index of the ratio of reduced glutathione to oxidized) of the risk of developing tardive dyskinesia were obtained as a result of a clinical and biological examination of patients with an established diagnosis of schizophrenia who underwent treatment in the Department of Endogenous Disorders of Clinics Research Institute of Mental Health SB RAMS.
Было обследовано 23 больных с диагнозом параноидная шизофрения. Психопатологическая симптоматика описывалась согласно руководству «Оценочный перечень симптомов и глоссарий для психических расстройств» для МКБ-10. Каждый пациент при поступлении в клинику до назначения фармакотерапии и через 6 недель фармакотерапии был обследован по шкале AIMS (оценка патологических непреднамеренных движений). В качестве нейролептической терапии пациенты получали следующие препараты в виде монотерапии или их комбинаций: традиционные нейролептики - галоперидол в дозах 10-30 мг/сут, хлорпротиксен в дозах 100-200 мг/сут, хлорпромазин в дозах 100-200 мг/сут, трифлуоперазин в дозах 20-40 мг/сут, тиопроперазин 5-20 мг/сут, клопиксол в дозах 40-80 мг/сут; атипичный нейролептик - рисперидон в дозах 4-6 мг/сут.23 patients with a diagnosis of paranoid schizophrenia were examined. Psychopathological symptoms were described according to the Guideline “Symptom Assessment List and Glossary for Mental Disorders” for ICD-10. Each patient, upon admission to the clinic before the appointment of pharmacotherapy and after 6 weeks of pharmacotherapy, was examined on the AIMS scale (assessment of pathological unintentional movements). As antipsychotic therapy, patients received the following drugs in the form of monotherapy or their combinations: traditional antipsychotics - haloperidol in doses of 10-30 mg / day, chlorprotixen in doses of 100-200 mg / day, chlorpromazine in doses of 100-200 mg / day, trifluoperazin doses of 20-40 mg / day, thioproperazine 5-20 mg / day, clopixol in doses of 40-80 mg / day; atypical antipsychotic - risperidone in doses of 4-6 mg / day.
Шкала патологических непреднамеренных движений (AIMS), которая применяется для оценки поздней дискинезии [6], состоит из семи основных шкал: по 1-4 оцениваются мимические движения лица и области рта (мышцы лица, например, движения лба, бровей, области вокруг глаз, щек, включая движение бровей, мигание глазами, улыбку, гримасы; губы и область вокруг глаз - например, когда больной морщится, надувает губы, причмокивает: челюсти - например, когда пациент что-то кусает, сжимает зубы, жует, открывает рот, делает боковые движения челюстями; язык, например, оценить только усиление движения языка); 5 - движения верхних конечностей (плечи, руки, кисти, пальцы), включая хореподобные движения (например, быстрые, объективно бесполезные, беспорядочные, спонтанные); атетоидные движения (например, медленные, беспорядочные, комплексные, извивающиеся); 6 - нижних конечностей (ноги, колени, лодыжки, пальцы ног), например, боковые движения коленей, постукивания стопой, удары пяткой, извивающиеся движения стопой, перестановка стоп; 7 - движение туловищем (шея, плечи, бедра), например, извивающиеся, качающиеся, поворачивающиеся движения, вращения тазом по кругу.The Pathological Unintentional Movement Scale (AIMS), which is used to assess tardive dyskinesia [6], consists of seven main scales: mimic movements of the face and mouth area (facial muscles, for example, forehead, eyebrow, eye area, cheeks, including eyebrow movement, blinking eyes, a smile, grimaces; lips and the area around the eyes - for example, when the patient frowns, puffs his lips, smokes: jaw - for example, when the patient bites, clenches his teeth, chews, opens his mouth, does lateral movements of the jaws; tongue, for example, about enit only strengthen the movement of language); 5 - movements of the upper limbs (shoulders, arms, hands, fingers), including choreal movements (for example, fast, objectively useless, random, spontaneous); athetoid movements (e.g. slow, erratic, complex, writhing); 6 - lower extremities (legs, knees, ankles, toes), for example, lateral movements of the knees, tapping the foot, heel kicks, wriggling foot movements, rearrangement of the feet; 7 - body movement (neck, shoulders, hips), for example, wriggling, swinging, turning movements, rotation of the pelvis in a circle.
Степень выраженности по каждой шкале оценивается от 0 до 4: 0 - отсутствует, 1 - минимально выражено, 2 - слабо выражено, 3 - средне выражено, 4 - сильно выражено. Диагноз поздняя дискинезия ставится в международной практике с использованием двух различных критериев - наличие у больного слабовыраженных расстройств (2) по двум шкалам или средневыраженных расстройств (3) по одной шкале (критерий Schooler and Kane) или более распространенный критерий - наличие слабовыраженных расстройств (2) по одной шкале [7, 8, 9]. В наших исследованиях мы использовали второй критерий.The degree of severity on each scale is estimated from 0 to 4: 0 - absent, 1 - minimally expressed, 2 - poorly expressed, 3 - moderate, 4 - strongly expressed. The diagnosis of tardive dyskinesia is made in international practice using two different criteria - the patient has mild disorders (2) on two scales or moderate disorders (3) on one scale (Schooler and Kane criterion) or a more common criterion is the presence of mild disorders (2) on one scale [7, 8, 9]. In our studies, we used the second criterion.
Через шесть недель терапии исследуемая группа пациентов на основании оценки по шкале AIMS была разделена на две группы: с признаками поздней дискинезии и без признаков. У 7 пациентов наблюдались признаки развившейся в результате лечения поздней дискинезии (3 мужчин и 4 женщины; возрастной диапазон от 25 до 50 лет, средний возраст 32,6±5,75 года; средняя продолжительность заболевания 5,78±3, 72 лет). Группа больных шизофренией без признаков поздней дискинезии составляла 16 человек, из них 7 мужчин и 9 женщин. Возрастной диапазон составил от 20 до 47 лет, средний возраст 30,9±3,78 год, а средняя продолжительность заболевания 5,19±2,88 лет.After six weeks of therapy, the studied group of patients based on the AIMS score was divided into two groups: with signs of tardive dyskinesia and without signs. 7 patients showed signs of tardive dyskinesia developed as a result of treatment (3 men and 4 women; age range from 25 to 50 years, average age 32.6 ± 5.75 years; average disease duration 5.78 ± 3, 72 years). The group of patients with schizophrenia without signs of tardive dyskinesia was 16 people, including 7 men and 9 women. The age range was from 20 to 47 years, the average age was 30.9 ± 3.78 years, and the average duration of the disease was 5.19 ± 2.88 years.
У обследуемых лиц при поступлении в клинику до назначения фармакотерапии было проведено лабораторное обследование. Взятие крови осуществлялось утром натощак с использованием пробирок типа Vacuette. Венозную кровь для получения сыворотки центрифугировали при 1500 об/мин 20 мин. Сыворотку крови делили на аликвоты и хранили в морозильной камере при -70°C до проведения анализа.At the examined persons, upon admission to the clinic before the appointment of pharmacotherapy, a laboratory examination was carried out. Blood was taken on an empty stomach in the morning using Vacuette tubes. Venous blood was centrifuged to obtain serum at 1,500 rpm for 20 minutes. Blood serum was aliquoted and stored in a freezer at -70 ° C until analysis.
Метод определения концентрации восстановленного глутатиона основан на образовании флюоресцирующего комплекса глутатиона с ортофталевым альдегидом [10].The method for determining the concentration of reduced glutathione is based on the formation of a fluorescent complex of glutathione with orthophthalaldehyde [10].
Описание методики. Для определения концентрации глутатиона брали 600 мкл сыворотки крови, добавляли 200 мкл метафосфорной кислоты и 300 мкл 0,1М фосфатного буфера (pH 8,0) с 5 мМ ЭДТА. Центрифугирование проводили при 1500 об/мин при 4°C.Description of the technique. To determine the concentration of glutathione, 600 μl of blood serum was taken, 200 μl of metaphosphoric acid and 300 μl of 0.1 M phosphate buffer (pH 8.0) with 5 mM EDTA were added. Centrifugation was carried out at 1500 rpm at 4 ° C.
Для определения концентрации восстановленного глутатиона к 250 мкл полученного супернатанта добавляли 2,25 мл 0,1 М фосфатного буфера (pH 8,0) с 5 мМ ЭДТА. Затем брали 100 мкл полученного раствора, добавляли 1,8 мл 0,1 М фосфатного буфера (pH 8,0) с 5 мМ ЭДТА и 100 мкл ортофталевого альдегида (ОФА), приготовленного из расчета 8 мг ОФА на 2 мл этанола. Инкубировали 15 минут при комнатной температуре. Измерения оптической плотности проводили на спектрофлуориметре Varion при Еm (длина волны испускания), равной 420 нм, и Еx (длина волны возбуждения), равной 350 нм.To determine the concentration of reduced glutathione, 2.25 ml of 0.1 M phosphate buffer (pH 8.0) with 5 mM EDTA was added to 250 μl of the obtained supernatant. Then, 100 μl of the resulting solution was taken, 1.8 ml of 0.1 M phosphate buffer (pH 8.0) with 5 mM EDTA and 100 μl of orthophthalic aldehyde (OFA) prepared at the rate of 8 mg of OFA per 2 ml of ethanol were added. Incubated for 15 minutes at room temperature. The optical density was measured on a Varion spectrofluorimeter at Em (emission wavelength) of 420 nm and Ex (excitation wavelength) of 350 nm.
Для определения концентрации окисленного глутатиона к 250 мкл супернатанта добавляли 100 мкл N-этилмолиемида из расчета 10 мг N- этилмолиемида на 2 мл дистиллированной воды. Инкубировали 30 минут при комнатной температуре, после чего во все пробирки добавляли 2,15 мл 0,1 н. NaOH. Затем брали 100 мкл полученного раствора, добавляли 1,8 мл 0,1 н. NaOH и 100 мкл ОФА. Инкубировали 15 минут при комнатной температуре. Измерения оптической плотности проводили на спектрофлуориметре при Em (длина волны испускания), равной 420 нм, и Ех (длина волны возбуждения), равной 350 нм. Результаты представляются в мкг глутатиона на 1 мл сыворотки.To determine the concentration of oxidized glutathione, 100 μl of N-ethylmolyemide was added to 250 μl of supernatant at the rate of 10 mg of N-ethylmolyemide per 2 ml of distilled water. Incubated for 30 minutes at room temperature, after which 2.15 ml of 0.1 N was added to all tubes. NaOH. Then, 100 μl of the resulting solution was taken, 1.8 ml of 0.1 N was added. NaOH and 100 μl OFA. Incubated for 15 minutes at room temperature. The optical density was measured on a spectrofluorimeter with Em (emission wavelength) equal to 420 nm and Ex (excitation wavelength) equal to 350 nm. Results are reported in μg glutathione per 1 ml of serum.
По результатам оценки количества восстановленного глутатиона у больных шизофренией между группой больных с развившейся поздней дискинезией и больных без нее получены достоверные различия с р=0,0123. Характерной особенностью группы больных с поздней дискинезией является достоверное снижение количества восстановленного глутатиона в сыворотке крови.According to the results of assessing the amount of restored glutathione in patients with schizophrenia between the group of patients with advanced tardive dyskinesia and patients without it, significant differences were obtained with p = 0.0123. A characteristic feature of the group of patients with tardive dyskinesia is a significant decrease in the amount of restored glutathione in the blood serum.
Выявлена разница между группами в числовом значении индекса отношения количества восстановленного глутатиона к окисленному. У больных с развившейся тардивной дискинезией это отношение имеет более низкое значение (табл.1).The difference between the groups in the numerical value of the index of the ratio of the amount of reduced glutathione to oxidized was revealed. In patients with developed tardive dyskinesia, this ratio has a lower value (Table 1).
Уменьшение количества восстановленного глутатиона у больных шизофренией снижает способность клетки связывать избыточное количество свободных радикалов, участвующих в патогенезе шизофрении, и, также снижает способность клетки утилизировать ксенобиотики. Индекс отношения количества восстановленного глутатиона к окисленному характеризует окислительно-восстановительный потенциал клетки - чем выше его значение, тем выше восстановительная способность клетки. Снижение этих показателей является неблагоприятным для человека и вносит вклад в развитие поздней дискинезии у пациентов. Снижение основных антиоксидантных параметров клетки приводит к увеличению риска развития дискинезии у больных шизофренией.A decrease in the amount of reduced glutathione in patients with schizophrenia reduces the ability of the cell to bind the excessive amount of free radicals involved in the pathogenesis of schizophrenia, and also reduces the ability of the cell to utilize xenobiotics. The index of the ratio of the amount of reduced glutathione to the oxidized one characterizes the redox potential of the cell - the higher its value, the higher the cell's regenerative capacity. A decrease in these indicators is unfavorable for humans and contributes to the development of tardive dyskinesia in patients. A decrease in the basic antioxidant parameters of the cell leads to an increased risk of dyskinesia in patients with schizophrenia.
Таким образом, использование определения количества глутатиона и индекса отношения его восстановленной и окисленной формы в качестве дополнительных параклинических методов обследования до назначения терапии позволяет прогнозировать риск развития поздней дискинезии и применять у пациентов индивидуальную терапевтическую тактику.Thus, the use of determining the amount of glutathione and the index of the ratio of its reduced and oxidized forms as additional paraclinical examination methods before prescribing therapy allows predicting the risk of developing tardive dyskinesia and using individual therapeutic tactics in patients.
Пример 1 (пациент без поздней дискинезии). История болезни №111. Пациентка Т., 1984 года рождения, больна 8 лет, инвалид II группы.Example 1 (patient without tardive dyskinesia). Case history No. 111. Patient T., born in 1984, sick 8 years old, disabled person of group II.
Анамнез: Акушерский анамнез без патологии, родилась в срок. В психическом и физическом развитии в раннем детстве от сверстников не отставала - сидеть, ходить и говорить начала вовремя. Часто болела простудными заболеваниями, без осложнений. Примерно, в возрасте 2-х лет была отдана в детский сад, где легко адаптировалась. С ранних лет отличалась некоторой обидчивостью, капризностью, но была общительна, легко сходилась с людьми, адаптировалась к незнакомой обстановке, среди сверстников стремилась к лидерству, предпочитала подвижные игры. В 7 лет пошла в школу, уже умея читать. Училась в гимназическом классе, справлялась легко. В то же время появились трудности адаптации среди сверстников из-за чрезмерного стремления к лидерству, без учета ситуации. Негативно реагировала на любые попытки руководить ею, замечания считала «несправедливыми». В 15 лет потерялась любимая кошка, к которой пациентка была очень привязана. Испытала потрясение, плакала, затем стала вялой, пассивной, ни с кем не разговаривала и отказывалась от еды в течение недели. Состояние купировалось самопроизвольно.Anamnesis: Obstetric history without pathology, was born on time. In mental and physical development in early childhood, she did not lag behind her peers - she began to sit, walk and talk on time. Often suffered from colds, without complications. Approximately, at the age of 2 years she was given to kindergarten, where she easily adapted. From an early age, she was distinguished by some touchiness, moodiness, but she was sociable, easily converged with people, adapted to an unfamiliar environment, aspired to leadership among her peers, preferred outdoor games. At 7, she went to school, already knowing how to read. She studied in a gymnasium class, coped easily. At the same time, adaptation difficulties appeared among peers due to excessive desire for leadership, without taking into account the situation. She reacted negatively to any attempts to direct her; she considered the remarks “unfair”. At the age of 15, her beloved cat was lost, to which the patient was very attached. She was shocked, cried, then became lethargic, passive, did not talk to anyone and refused to eat for a week. The condition stopped spontaneously.
В 16 лет постепенно без видимых на то причин стала отказываться от просмотра любимых телепередач, перестала слушать музыку, которой ранее увлекалась, магнитофон с аудиокассетами отдала родителям, заявив, что он больше ей не нужен. Перестала следить за своей внешностью, не убирала в комнате, ничем не интересовалась, замкнулась. Практически не выходила из дома, прекратила поддерживать отношения с подругами и одноклассниками, активно избегала их приглашений пойти в кино или на дискотеку. Вскоре прекратила посещать школу, объяснив это усталостью, потерей интереса, конфликтами и обидами с одноклассниками, со слов родителей, объективно конфликтов в школе никаких не было. Выпускные экзамены сдала с трудом. Родителями была оформлена без экзаменов в Северский промышленный колледж, но через неделю перестала его посещать, окончательно замкнулась, практически перестала разговаривать, все время проводила в постели, много спала, стала апатичной и безразличной ко всему. По настоянию родителей была госпитализирована в плановом порядке в психиатрическое отделение №2 МСЧ-81 г.Северска, где находилась в течение 2-х месяцев с диагнозом: Шизофрения, простая форма, симплекс синдром. Выписана из отделения по настоянию родителей. В течение 2 месяцев находилась дома. Со слов родителей, первые 2 дня после выписки из стационара наблюдалось двигательное возбуждение, постоянно стремилась куда-то идти, что-то искала. В этот период, что находилась дома, принимала тианептин, пирацетам, на этом фоне стала иногда смотреть телепередачи, но большую часть времени, по прежнему, проводила в постели, не проявляя ни к чему интереса. На вопросы отвечала односложно, от всего отказывалась, появилась привычка стереотипно поправлять рукой волосы. По инициативе родителей обратились за помощью в клиники НИИ ИЗ ТНЦ СО РАМН. Получала лечение: рисперидон 6 мг/сут, пирацетам 5 мл в/м №10, per os 800 мг/сут, глютаминовая к-та по 1 табл. 3 раза в день. В результате лечения стала несколько активнее, самостоятельно ухаживала за собой, по необходимости вступала в контакт с другими пациентами. В то же время осталась безынициативной, амбивалентной с выраженным обеднением мышления и снижением энергетического патенциала. С диагнозом: Шизофрения, простая форма, была выписана из отделения, дана рекомендация продолжить прием рисперидона 4 мг/сут.At the age of 16, she gradually began to refuse to watch her favorite TV shows for no apparent reason, stopped listening to the music she was fond of, and gave the tape recorder with audio tapes to her parents, saying that she no longer needed it. She stopped monitoring her appearance, did not clean the room, was not interested in anything, closed herself. Almost did not leave the house, stopped supporting relations with friends and classmates, actively avoided their invitations to go to the cinema or to a disco. Soon she stopped attending school, explaining this by fatigue, loss of interest, conflicts and insults with classmates, according to her parents, there were no objective conflicts at school. I passed the final exams with difficulty. Parents enrolled at Seversky Industrial College without examinations, but after a week she stopped attending it, finally closed up, practically stopped talking, spent all the time in bed, slept a lot, became apathetic and indifferent to everything. At the insistence of her parents, she was hospitalized in a planned manner in the psychiatric ward No. 2 of MSCh-81 in Seversk, where she stayed for 2 months with a diagnosis of Schizophrenia, simple form, simplex syndrome. Discharged from the department at the insistence of the parents. For 2 months I was at home. According to the parents, the first 2 days after discharge from the hospital, motor excitement was observed, constantly strove to go somewhere, was looking for something. During this period, when she was at home, she took tianeptine, piracetam, against this background, she sometimes began to watch television programs, but most of the time, as before, she spent in bed, showing no interest in anything. I answered monosyllabic questions, refused everything, a habit of stereotyping straightening my hair with my hand appeared. At the initiative of parents, they turned for help to the clinics of the research institute IZ TNC SB RAMS. She received treatment: risperidone 6 mg / day, piracetam 5 ml i / m No. 10, per os 800 mg / day, glutamine to 1 table. 3 times a day. As a result of treatment, she became somewhat more active, took care of herself, came into contact with other patients as necessary. At the same time, it remained uninitiated, ambivalent with a marked impoverishment of thinking and a decrease in energy potential. With a diagnosis of Schizophrenia, a simple form, was discharged from the department, a recommendation was made to continue taking risperidone 4 mg / day.
В течение месяца после выписки отмечалось улучшение состояния, пациентка самостоятельно умывалась, чистила зубы, после просьбы родителей убиралась в своей комнате. В конце сентября 2002 года (через 6 месяцев) родителями вновь госпитализирована в НИИ психического здоровья. При поступлении имела дефицит массы тела. Моторика крайне своеобразна: походка роботообразная, движения рук при ходьбе не синхронны, раскоординированы, после долгого сидения в однообразной позе совершала серию неожиданных резких движений руками. Уши резко гиперемированы, отечны, с пролежнями. Выражение лица безразличное, мимика бедная, периодами неадекватно улыбалась, стереотипно поправляла сальные волосы. Отвечала односложно. Иногда жаловалась, что в голове почти всегда «пусто, нет мыслей», в разговоре сложно сосредоточиться на словах собеседника, теряет мысль. Ни к чему не испытывала интереса, своим состоянием не тяготилась. Галлюцинаторной и бредовой симптоматики не выявлено. После выписки была оформлена II группа нетрудоспособности, получала лечение флюпентиксолом-депо. В течение года оставалась пассивной, ничем не интересовалась, гигиенические процедуры выполняла после настойчивых уговоров, редко выходила на прогулки. В 2004 году по рекомендации врача перешла на прием оланзапина 5 мг. Однако за 4 месяца лечения пациентка набрала около 20 кг, в связи с чем была переведена на рисперидон в дозе 4 мг. Стала немного более пассивной, чем при приеме оланзапина, однако в целом состояние оставалось удовлетворительным. Набор веса замедлился, однако к 2006 году масса тела пациентки составила 81 кг, что на 32 кг больше изначального веса. Для уменьшения аппетита в схему лечения был добавлен флуоксетин 20 мг, однако менее чем через месяц препарат был отменен из-за непроходящей тошноты. В ноябре 2007 года перестала принимать антипсихотик, прятала таблетки за щекой и под языком, а потом складывала в стол. Состояние ухудшилось, стала раздражительной, нарушился сон, стала отказываться от еды, появилась масса стереотипных движений (расцарапывала кожу лица, вытягивала волосы). После обнаружения спрятанных таблеток стала принимать ранее назначенную дозу под строгим контролем родителей, однако состояние продолжало ухудшаться, практически не вставала с кровати, появились пролежни в области копчика, значительно похудела. В таком состоянии была доставлена в клиники НИИ ПЗ СО РАМН, госпитализирована в январе 2008 года во 2-е клиническое отделение.Within a month after discharge, there was an improvement, the patient washed herself, brushed her teeth, and after her parents' request she cleaned her room. At the end of September 2002 (after 6 months), parents were again hospitalized at the Research Institute of Mental Health. At admission, there was a lack of body weight. Motility is extremely peculiar: the gait is robotic, the movements of the hands when walking are not synchronized, uncoordinated, after a long sitting in a uniform pose made a series of unexpected sharp movements of the hands. Ears are sharply hyperemic, edematous, with bedsores. The expression on the face is indifferent, the facial expressions are poor, for periods it was inadequate smiling, stereotyped corrected greasy hair. Answered monosyllables. Sometimes she complained that her head was almost always “empty, no thoughts”, in a conversation it is difficult to concentrate on the words of the interlocutor, she loses her thought. She was not interested in anything; she was not burdened by her condition. Hallucinatory and delusional symptoms were not detected. After discharge, II disability group was issued, received treatment with flupentixol-depot. During the year she remained passive, was not interested in anything, performed hygiene procedures after persistent persuasion, rarely went for walks. In 2004, on the recommendation of a doctor, she switched to taking olanzapine 5 mg. However, after 4 months of treatment, the patient gained about 20 kg, and therefore was transferred to risperidone at a dose of 4 mg. It became a little more passive than when taking olanzapine, but in general the condition remained satisfactory. Weight gain slowed, but by 2006 the patient's body weight was 81 kg, which is 32 kg more than the original weight. To reduce appetite, fluoxetine 20 mg was added to the treatment regimen, but less than a month later the drug was canceled due to persistent nausea. In November 2007, she stopped taking antipsychotics, hid tablets behind her cheek and under her tongue, and then folded them on a table. The condition worsened, became irritable, sleep disturbed, began to refuse food, a lot of stereotypical movements appeared (scratched the skin of the face, pulled hair). After the discovery of the hidden tablets, she began to take the previously prescribed dose under the strict supervision of her parents, but her condition continued to worsen, she practically did not get out of bed, pressure sores appeared in the coccyx, and she lost a lot of weight. In this condition, she was taken to the clinics of the Research Institute of Pediatric Surgery SB RAMS, was hospitalized in January 2008 in the 2nd clinical unit.
Психическое состояние при поступлении. На беседу приходит только по приглашению. Коротко подстриженные волосы, взлохмачены, немыты. Косметикой не пользуется, за внешним видом не следит. Во время разговора поза однообразна, движения единичные, резкие, угловатые, стереотипно поправляет челку, пытаясь убрать короткие волосы за ухо, периодически смотрит по сторонам, при этом взгляд отсутствующий, гипомимична. В беседу вступает неохотно, спонтанная речь отсутствует, на вопросы отвечает с некоторой паузой односложно: да, нет, не знаю или совсем простыми короткими предложениями. Жалоб активно не предъявляет, больной себя не считает, госпитализацию объясняет желанием родителей ее вылечить, но от чего не понимает. Во время беседы удалось выяснить, что в голове постоянное ощущение пустоты, совсем нет чувств и интереса ко всему, понимает ненормальность своего состояния, но ничего делать не хочет, так как состоянием не тяготится. Галлюцинаторно-параноидную симптоматику, суицидальные мысли, плохое настроение отрицает. В отделении в основном одна, день проводит в постели, пребыванием не тяготится, домой не стремится, ни с кем из пациентов или медицинского персонала не общается. За собой не ухаживает, умывается и чистит зубы под контролем персонала, несмотря на множественные замечания спать, ложится в верхней одежде в кровать без постельного белья. К посещениям отца или бабушки безучастна, по их инициативе вместе с ними ходит на улицу, однако не надолго, так как говорит, что устает и хочет полежать.Mental state at admission. He comes to the conversation only by invitation. Short cut hair, disheveled, unwashed. Does not use cosmetics, does not monitor the appearance. During the conversation, the posture is monotonous, the movements are individual, sharp, angular, stereotypically corrects the bangs, trying to remove short hair by the ear, periodically looks around, while the look is absent, hypomimic. He reluctantly enters into the conversation, spontaneous speech is absent, he answers the questions with a pause in monosyllables: yes, no, I don’t know, or with very simple short sentences. He does not actively complain, the patient does not consider himself, explains hospitalization with the desire of his parents to cure her, but does not understand what. During the conversation, it was possible to find out that in the head there is a constant feeling of emptiness, there are no feelings and interest in everything, he understands the abnormality of his condition, but does not want to do anything, since he does not bother with the state. Hallucinatory-paranoid symptoms, suicidal thoughts, poor mood denied. Mostly in the ward, she spends a day in bed, does not bother to stay, does not seek to go home, does not communicate with any of the patients or medical personnel. She does not take care of herself, she rinses and brushes her teeth under the control of the staff, despite numerous remarks about sleeping, she lays down in bed clothes in bed clothes without bedding. She is indifferent to the visits of her father or grandmother, on their initiative she goes to the street with them, but not for long, because she says that she is tired and wants to lie down.
Диагноз. Простая шизофрения, непрерывное течение (F20.60). Получала лечение рисперидоном в дозе 4 мг в сутки, на фоне чего стала спокойнее, нормализовался сон, однако по-прежнему оставалась малообщительной, много времени проводила лежа в постеле, не следила за собой. Через 3 недели терапии был добавлен нейролептик тиопроперазин 5 мг/сут; удалось добиться полной редукции продуктивной симптоматики, стала активнее, уменьшилось количество стереотипных движений, удалось добиться заживления пролежней, стала вовлекаться в трудовые внутриотделенческие процессы, восстановился аппетит, стали возможными беседы длительностью до 5-7 минут, сбор анамнестических сведений.Diagnosis. Simple schizophrenia, continuous course (F20.60). She received treatment with risperidone at a dose of 4 mg per day, against which she became calmer, her sleep returned to normal, but she remained uncommunicative, spent a lot of time lying in bed, and did not take care of herself. After 3 weeks of therapy, the antipsychotic thioproperazine 5 mg / day was added; it was possible to achieve a complete reduction in productive symptoms, it became more active, the number of stereotypical movements decreased, it was possible to heal pressure sores, began to get involved in internal labor processes, the appetite was restored, conversations lasting up to 5-7 minutes, collection of anamnestic information became possible.
В процессе всей терапии побочных двигательных нарушений выявлено не было. Сумма баллов по шкалам AIMS составила 0 баллов при поступлении и через 6 недель.In the course of the entire therapy, adverse motor disorders were not detected. The total score on AIMS scales was 0 points at admission and after 6 weeks.
Лабораторные показатели при поступлении в клинику: GSH (восстановленный глутатион) - 134,93 мкг/мл; GSSG (окисленный глутатион) - 244,81 мкг/мл; GSH/GSSG (соотношение) - 0,551.Laboratory indicators at admission to the clinic: GSH (reduced glutathione) - 134.93 mcg / ml; GSSG (oxidized glutathione) - 244.81 μg / ml; GSH / GSSG (ratio) - 0.551.
Пример 2 (пациент с поздней дискинезией).Example 2 (patient with tardive dyskinesia).
История болезни №838. Пациент К., 1977 г. р., болен 10 лет, инвалид II группы.Case history No. 838. Patient K., born in 1977, sick for 10 years, disabled person of group II.
Анамнез. Наследственность по шизофрении не отягощена. Рос слабым ребенком, часто болел простудными заболеваниями, несколько отставал от сверстников в развитии. Перенес ветряную оспу, скарлатину, паротит в тяжелой форме. С полутора лет посещал детские дошкольные учреждения, где воспитатели характеризовали его как самого замкнутого отстраненного ребенка. Страдал энурезом до 16 лет, в связи с чем состоял на учете у невропатолога. В школу пошел в срок, учился посредственно с большими усилиями и помощью со стороны матери. В подростковом возрасте стал вспыльчивым, раздражительным, не терпел возражений и замечаний в свой адрес. Выражая недовольство, мог разбить посуду, стекло в дверях. Негативизм демонстрировал только в семейном кругу, а на людях оставался замкнутым, стеснительным. После окончания восьми классов поступил в электромеханический техникум. Считает, что заболел примерно в это время после переутомления во время подготовки к экзаменам. Родные заметили, что пациент стал сонливым, заторможенным, с трудом просыпался по утрам. На призывы матери встать утром реагировал бурно, кричал, конфликтовал, в порыве раздражительности стучал головой об стену. Стал еще более замкнут, перестал посещать занятия, запирался в одиночестве в своей комнате, ничего не ел. Настроение было тоскливым, на душе была пустота. По инициативе матери в 17 лет больной был госпитализирован в Алтайскую психиатрическую больницу. Получал трифлуперазин, тиоридазин, перфеназин, метофеназин. Диагноз при выписке: Простая шизофрения. Оставался вялым, апатичным, отгороженным. Друзей не имел, практически ни с кем не общался. Все время проводил дома. Бесцельно слонялся по квартире, лежал, ничем не был занят, ни к чему не проявлял интереса. Не следил за собой, был неряшлив, не умывался, не причесывался. Матери стоило огромных усилий заставить его помыться. Самостоятельно белье не менял. В целом был спокоен, но иногда возникала немотивированная раздражительность. Внезапно становился грубым, циничным. Вел себя нелепо, неестественно смеялся. Мог в ответ на малейшие замечания, а иногда и без повода, с силой ударить мать по лицу, по голове. В 18-летнем возрасте состояние снова ухудшилось - стал возбужденным, суетливым, многословным, говорил без перерыва, приставал матери с самыми разнообразными вопросами. Совершал нелепые поступки, мог неожиданно перекувыркнуться, встать на голову. Усилилась раздражительность и вспыльчивость, стал постоянно избивать мать. Испытывал страхи, говорил, что ему кажется, будто кто-то лезет в окно. С каждым днем агрессивность и возбужденность усиливались. Требовал у матери денег, при этом угрожал ей физической расправой. Внезапно уехал в г.Новосибирск. В дороге потерял вещи, знакомился со случайными людьми, покупал им спиртные напитки. Возвратился через 2 дня еще более взбудораженным. Выйдя из магазина, сел на чужой велосипед, был задержан милицией. Спустя 2 дня по инициативе родителей был госпитализирован в НИИ психического здоровья СО РАМН. На лечении находился около месяца. В отделении был дурашлив, агрессивен. Однажды слышал внутри головы голос отца, который ругал больного. Кроме того, в голове звучали эстрадные песни. Получал те же препараты, что и во время первой госпитализации. Однажды услышал голос в голове, который приказывал ему повеситься, но суицидальных действий не предпринимал. Был выписан с улучшением состояния. Поддерживающее лечение принимал нерегулярно и спустя полтора месяца самочувствие вновь ухудшилось. В дальнейшем, вновь поступал в НИИ ПЗ СО РАМН ежегодно в связи с нелепым и «дурашливым» поведением. В результате лечения тиопроперазином, левомепромазином, клозапином самочувствие улучшалось, упорядочивалось поведение, но сохранялись негативизм, эмоционально-волевые нарушения, аморфность, непоследовательность мышления, была оформлена II группа инвалидности. Дома продолжал принимать предписанное лечение, наблюдался в диспансере. Оставался бездеятельным, пассивным. Проживал с матерью и сестрой, которые обеспечивали его быт. На фоне лечения у больного появилась задержка мочеиспускания, в связи с чем по инициативе матери обратился в клинику НИИ ПЗ СО РАМН, куда и был госпитализирован.Anamnesis. Heredity for schizophrenia is not burdened. He grew up a weak child, often suffered from colds, somewhat lagged behind his peers in development. He suffered chickenpox, scarlet fever, mumps in severe form. From a year and a half he attended preschool institutions, where teachers described him as the most closed, detached child. He suffered from enuresis until the age of 16, in connection with which he was registered with a neuropathologist. I went to school on time, studied mediocre with great efforts and help from my mother. In adolescence, became quick-tempered, irritable, did not tolerate objections and comments to him. Expressing dissatisfaction, he could break the dishes, the glass in the doors. Negativism was demonstrated only in the family circle, and in public remained closed, shy. After graduating from eight classes, he entered the Electromechanical College. He thinks he got sick around this time after overwork during preparation for exams. Relatives noticed that the patient became drowsy, inhibited, hardly woke up in the morning. He reacted violently to his mother’s calls to get up in the morning, screaming, clashing, banging his head against the wall in a fit of irritability. He became even more withdrawn, stopped attending classes, locked himself up in his room, ate nothing. The mood was dreary, the soul was empty. At the initiative of his mother, at 17, the patient was hospitalized in the Altai Psychiatric Hospital. Received trifluperazine, thioridazine, perphenazine, metophenazine. Diagnosis at discharge: Simple schizophrenia. Remained lethargic, lethargic, fenced off. He had no friends, practically did not communicate with anyone. All the time I spent at home. He wandered aimlessly around the apartment, lying, was not busy with anything, showed no interest in anything. He did not watch himself, was sloppy, did not wash, did not comb his hair. It took a lot of effort for his mother to get him washed. I didn’t change the linen myself. In general, he was calm, but sometimes unmotivated irritability arose. Suddenly becoming rude, cynical. He behaved ridiculously, unnaturally laughed. Could in response to the slightest remarks, and sometimes without reason, forcefully hit the mother in the face, on the head. At the age of 18, his condition worsened again - he became agitated, fussy, verbose, spoke without interruption, molested his mother with a wide variety of questions. He made ridiculous things, could suddenly tumble over, stand on his head. Irritability and temper intensified, she began to constantly beat her mother. He felt fears, said that it seemed to him as if someone was climbing out the window. Every day, aggressiveness and excitement intensified. He demanded money from his mother, while threatening her with physical harm. Suddenly he left for Novosibirsk. On the way, I lost my things, met random people, bought them alcohol. Returned after 2 days even more excited. After leaving the store, he got on a strange bike, was detained by police. After 2 days, on the initiative of his parents, he was hospitalized at the Institute of Mental Health SB RAMS. He was on treatment for about a month. The department was foolish, aggressive. Once I heard inside my head the voice of my father, who scolded the patient. In addition, pop songs sounded in my head. He received the same drugs as during the first hospitalization. Once I heard a voice in my head that ordered him to hang himself, but did not take any suicidal actions. Was discharged with improvement. He took the supportive treatment irregularly and after a month and a half he felt worse again. In the future, he again entered the Research Institute of Science and Technology of the Siberian Branch of the Russian Academy of Medical Sciences annually in connection with ridiculous and "foolish" behavior. As a result of treatment with thioproperazine, levomepromazine, clozapine, the state of health improved, behavior was ordered, but negativity, emotional-volitional disturbances, amorphousness, inconsistency of thinking remained, the second group of disability was formed. At home he continued to take the prescribed treatment, was observed in the dispensary. He remained inactive, passive. He lived with his mother and sister, who provided for his life. Against the background of treatment, the patient had a urination delay, in connection with which, on the initiative of his mother, he turned to the clinic of the Scientific Research Institute of Pediatric Medicine SB RAMS, where he was hospitalized.
Психическое состояние при поступлении. Внешне неопрятен, неряшлив. Одет в мятую рубашку, грязные спортивные брюки. Волосы давно не мытые, нечесанные. Походка медленная, шаркающая. Выглядит моложе своих лет. Выражение лица наивно-глуповатое. Движения угловатые, скованные. Эмоциональные проявления скудные, невыразительные и неадекватны ситуации: больной то мрачен, то беспричинно улыбается. Жесты немотивированные, неожиданные, не может найти место рукам, то перебирает ими свою одежду, то потирает или сжимает их, закрывает лицо, почесывает голову. Речь монотонная, тихая, однообразная. Пассивен, во время беседы остается безучастным, равнодушным, на вопросы отвечает после длительной паузы, кратко и односложно «да» или «нет». Мышление бедное, скудное по содержанию, оторвано от реальности. Повторяет фразы, произнесенные врачом. Высказывания стереотипны, фрагментарны. Расстройства восприятия и наличие бреда отрицает. Внимание рассеяно, неустойчиво, не может сосредоточиться. Критика к своему состоянию отсутствует.В отделении незаметен, замкнут, ходит ссутулившись, из палаты предпочитает не выходить, иногда беспричинно плачет. Большую часть времени лежит в постели, в эмбриональной позе, временами разглядывает окружающих. Пассивен, ничего не хочет делать, неохотно помогает персоналу в трудовых процессах.Mental state at admission. Outwardly untidy, messy. Dressed in a crumpled shirt, dirty sweatpants. Hair is not washed, unkempt for a long time. Gait slow, shuffling. Looks younger than his age. Facial expression is naive-silly. The movements are angular, constrained. Emotional manifestations are scanty, inexpressive and inadequate to the situation: the patient is sometimes gloomy, then smiles for no reason. Gestures are unmotivated, unexpected, can not find a place for hands, then iterates over their clothes, then rubs or squeezes them, covers his face, scratches his head. The speech is monotonous, quiet, monotonous. It is passive, during the conversation it remains indifferent, indifferent, answers questions after a long pause, briefly and monosyllabic “yes” or “no”. Thinking is poor, meager in content, divorced from reality. Repeats phrases spoken by a doctor. Statements are stereotyped, fragmented. Disorders of perception and the presence of delirium denies. Attention is scattered, unstable, can not concentrate. There is no criticism of his condition. He is invisible, closed, walks hunched over, prefers not to leave the ward, sometimes crying for no reason. Most of the time he lies in bed, in an embryonic position, at times looks around. Passive, does not want to do anything, reluctantly helps staff in labor processes.
Диагноз. Простая шизофрения, непрерывное течение (F20.60). Получал терапию трифлуоперазином в дозе 20 мг/сут.Diagnosis. Simple schizophrenia, continuous course (F20.60). He received trifluoperazin therapy at a dose of 20 mg / day.
При поступлении в клинику по шкалам AIMS непреднамеренные двигательные расстройства не выявлялись (0 - по всем пунктам), при обследовании через шесть недель терапии у пациента была отмечена дискинезия мышц лица: по 1-й шкале - степень выраженности составила 2 балла и проявлялась в виде непреднамеренных движений лба, бровей, области вокруг глаз, щек; по 2-й и 3-й шкалам - степень выраженности составила по 1 баллу. Пациенту для коррекции поздней дискинезии назначен антихолинергический препарат циклодол в дозе 6 мг/сут.Upon admission to the clinic according to AIMS scales, unintentional movement disorders were not detected (0 - for all points), after examination after six weeks of therapy, the patient had facial dyskinesia: on the 1st scale, the severity was 2 points and manifested as unintentional movements of the forehead, eyebrows, the area around the eyes, cheeks; on the 2nd and 3rd scales - the severity was 1 point. For the correction of tardive dyskinesia, the patient was prescribed the anticholinergic drug cyclodol at a dose of 6 mg / day.
Лабораторные показатели при поступлении в клинику: GSH (восстановленный глутатион) - 105,141 мкг/мл; GSSG (окисленный глутатион) - 246,222 мкг/мл; GSH/GSSG (соотношение) - 0,427.Laboratory indicators at admission to the clinic: GSH (reduced glutathione) - 105.141 mcg / ml; GSSG (oxidized glutathione) - 246.222 μg / ml; GSH / GSSG (ratio) - 0.427.
Таким образом, предлагаемый способ прост в осуществлении и на основе определения ряда лабораторных показателей в сыворотке крови позволяет прогнозировать риск развития поздней дискинезии у больных шизофренией до начала лечения и целенаправленно проводить индивидуальную терапевтическую тактику для этой категории больных с использованием нейролептиков, не вызывающих побочные двигательные эффекты.Thus, the proposed method is simple to implement and based on the determination of a number of laboratory parameters in blood serum, it is possible to predict the risk of developing tardive dyskinesia in patients with schizophrenia before treatment and to conduct individual therapeutic tactics for this category of patients using antipsychotics that do not cause side motor effects.
ЛитератураLiterature
1. Jeste D.V., Wyatt R.J. Therapeutic strategies against tardive dyskinesia: two decades of experience. Arch Gen Psychiatry 1982; 39: 803-816.1. Jeste D.V., Wyatt R.J. Therapeutic strategies against tardive dyskinesia: two decades of experience. Arch Gen Psychiatry 1982; 39: 803-816.
2 Klawans H.L. Recognition and diagnosis of tardive dyskinesia // J. Clin. Psychiatry. - 1985. - Vol.46, N4 (Sec.2). - P.3-7.2 Klawans H.L. Recognition and diagnosis of tardive dyskinesia // J. Clin. Psychiatry. - 1985. - Vol. 46, N4 (Sec. 2). - P.3-7.
3. Khot V., Egan M.F., Hyde T.M., Wyatt R.J. Neuroleptics and classic tardive dyskinesia / In: A.E.Lang, W.J.Weiner (Eds). Drug-induced movement disorders. - Mt. Kisco: Futura, 1992. - P.121-166.3. Khot V., Egan M.F., Hyde T.M., Wyatt R.J. Neuroleptics and classic tardive dyskinesia / In: A.E. Lang, W.J. Weiner (Eds). Drug-induced movement disorders. - Mt. Kisco: Futura, 1992 .-- P.121-166.
4 Galecki P., Pietras T., Florkowki A. Pro- and antioxidant processes in schizophrenics with tardive dyskinesia. Psychiatr Pol. 2005 Nov-Dec; 39(6): 1131-41.4 Galecki P., Pietras T., Florkowki A. Pro- and antioxidant processes in schizophrenics with tardive dyskinesia. Psychiatr Pol. 2005 Nov-Dec; 39 (6): 1131-41.
5. Zhang XY, Tan YL, Zhou DF, Cao LY, Wu GY, Haile CN, Kosten ТА, Kosten TR. Disrupted antioxidant enzyme activity and elevated lipid peroxidation products in schizophrenic patients with tardive dyskinesia // J Clin Psychiatry. 2007 May; 68(5):754-60.5. Zhang XY, Tan YL, Zhou DF, Cao LY, Wu GY, Haile CN, Kosten TA, Kosten TR. Disrupted antioxidant enzyme activity and elevated lipid peroxidation products in schizophrenic patients with tardive dyskinesia // J Clin Psychiatry. 2007 May; 68 (5): 754-60.
6. Guy WA. Abnormal involuntary movement scale (AIMS). ECDEU Assessment Manual for Psychopharmacology. Washington, DC: US Department of Health Education and Welfare; 1976. p.534-7.6. Guy WA. Abnormal involuntary movement scale (AIMS). ECDEU Assessment Manual for Psychopharmacology. Washington, DC: US Department of Health Education and Welfare; 1976. p. 534-7.
7. American Psychiatric Association. Task force on tardive dyskinesia. Tardive dyskinesia: a task force report of the American Psychiatric Association. Washington DC: АРА; 1992.7. American Psychiatric Association. Task force on tardive dyskinesia. Tardive dyskinesia: a task force report of the American Psychiatric Association. Washington DC: ARA; 1992.
8. Schooler NR, Kane JM (1982): Research diagnoses for tardive dyskinesia. Arch Gen Psychiatry 39:486-487.8. Schooler NR, Kane JM (1982): Research diagnoses for tardive dyskinesia. Arch Gen Psychiatry 39: 486-487.
9. Hadithy A.F.Y. Al, Ivanova S.A., Pechlivanoglou P. et al. Tardive dyskinesia and DRD3, HTR2A and HTR2C gene polymorphisms in Russian psychiatric inpatients from Siberia // Progress in Neuro-Psychopharmacology & Biological Psychiatry. - 2009. - N.33. - P.475-481.9. Hadithy A.F.Y. Al, Ivanova S.A., Pechlivanoglou P. et al. Tardive dyskinesia and DRD3, HTR2A and HTR2C gene polymorphisms in Russian psychiatric inpatients from Siberia // Progress in Neuro-Psychopharmacology & Biological Psychiatry. - 2009. - N.33. - P. 475-481.
10. Hissin P.J. A Fluorometric method for determination of oxidized and Reduced glutathione in tissues / P.Hissin, R.Hilf // Analyt. Biochem. - 1976 - Vol.74. - P.214-226.10. Hissin P.J. A Fluorometric method for determination of oxidized and Reduced glutathione in tissues / P. Hissin, R. Hilf // Analyt. Biochem. - 1976 - Vol. 74. - P.214-226.
Claims (1)
Priority Applications (1)
Application Number | Priority Date | Filing Date | Title |
---|---|---|---|
RU2010151648/14A RU2447832C1 (en) | 2010-12-15 | 2010-12-15 | Method for prediction of risk of delayed dyskinesia accompanying neuroleptic therapy in schizophrenics |
Applications Claiming Priority (1)
Application Number | Priority Date | Filing Date | Title |
---|---|---|---|
RU2010151648/14A RU2447832C1 (en) | 2010-12-15 | 2010-12-15 | Method for prediction of risk of delayed dyskinesia accompanying neuroleptic therapy in schizophrenics |
Publications (1)
Publication Number | Publication Date |
---|---|
RU2447832C1 true RU2447832C1 (en) | 2012-04-20 |
Family
ID=46032534
Family Applications (1)
Application Number | Title | Priority Date | Filing Date |
---|---|---|---|
RU2010151648/14A RU2447832C1 (en) | 2010-12-15 | 2010-12-15 | Method for prediction of risk of delayed dyskinesia accompanying neuroleptic therapy in schizophrenics |
Country Status (1)
Country | Link |
---|---|
RU (1) | RU2447832C1 (en) |
Citations (1)
Publication number | Priority date | Publication date | Assignee | Title |
---|---|---|---|---|
RU2001134314A (en) * | 2001-12-17 | 2003-08-27 | Екатерина Юрьевна Плотникова | A method for predicting the development of pathology of the biliary tract at a young age |
-
2010
- 2010-12-15 RU RU2010151648/14A patent/RU2447832C1/en not_active IP Right Cessation
Patent Citations (1)
Publication number | Priority date | Publication date | Assignee | Title |
---|---|---|---|---|
RU2001134314A (en) * | 2001-12-17 | 2003-08-27 | Екатерина Юрьевна Плотникова | A method for predicting the development of pathology of the biliary tract at a young age |
Non-Patent Citations (2)
Title |
---|
ИВАНОВА и др. Содержание глутатиона и тбк-активных продуктов у лиц, страдающих эндогенными психическими расстройствами. Сб. Международной 68-й научной итоговой студенческой конф. им. Н.И.Пирогова. - Томск, 2009, найдено из Интернета, www.tele-conf.ru/index2.php?option=com_content&task. * |
КУТЬКО И.И. Метаболические расстройства в патогенезе терапевтической резистентности больных параноидной шизофренией. - Сибирский вестник психиатрии и наркологии: научн.-практич. изд., №2, 2005, с.13-15. КОТЛУКОВА Н.П. и др. Роль окислительного стресса и антиоксидантной системы в патогенезе врожденных пороков сердца. - Педиатрия, т.87, №1, М., 2009, с.25-27. Galecki P. et al. Pro- and antioxidant processes in schizophrenics with tardive dyskinesia, Psychiatr Pol. 2005 Nov-Dec; 39(6):1131-41 (реферат), [он-лайн], [найдено 09.06.2011], найдено из базы данных PubMed. * |
Similar Documents
Publication | Publication Date | Title |
---|---|---|
Hymas et al. | The neurology of obsessional slowness | |
Rattaz et al. | How do children with autism spectrum disorders express pain? A comparison with developmentally delayed and typically developing children | |
Gillberg et al. | Brief report: four case histories and a literature review of Williams syndrome and autistic behavior. | |
Holowatz et al. | Local ascorbate administration augments NO-and non-NO-dependent reflex cutaneous vasodilation in hypertensive humans | |
Van Diest et al. | Negative affectivity and enhanced symptom reports: Differentiating between symptoms in men and women | |
Mankoski et al. | Etiologies of autism in a case-series from Tanzania | |
Ming et al. | Assessing autonomic dysfunction symptoms in children: a pilot study | |
GB2549278A (en) | Use of cannabinoids in the treatment of autism spectrum disorder, associated disorders and schizophrenia | |
RU2678979C2 (en) | Agent for use in homeopathic technology | |
CN113694065A (en) | Compositions and methods for treating negative symptoms in non-schizophrenic patients | |
RU2497453C1 (en) | Method of psychopathological estimation of psychic state of infants and preschool children | |
RU2447832C1 (en) | Method for prediction of risk of delayed dyskinesia accompanying neuroleptic therapy in schizophrenics | |
CA3240774A1 (en) | Psilocybin and an adjunctive serotonin reuptake inhibitor for use in the treatment of treatment-resistant depression | |
Green et al. | Does manipulation of arterial shear stress enhance cerebrovascular function and cognition in the aging brain? Design, rationale and recruitment for the Preventia randomised clinical trial | |
CA3237885A1 (en) | Treatment of treatment resistant depression with psilocybin | |
Hosák et al. | Psychiatry and pedopsychiatry | |
RU2188577C1 (en) | Method for predicting negative clinical manifestations in schizophrenia flow | |
RU2546021C1 (en) | Method for prediction of clinical effectiveness in schizophrenic patients | |
Gadow | Emotional disturbance | |
Heffner et al. | Appraisals and impression management opportunities: person and situation influences on cardiovascular reactivity | |
DePace et al. | Mind-Body Wellness Program Benefits | |
Strelnikova et al. | Psychiatry and narcology (Part 2): workbook | |
Preval et al. | Psychotic episode associated with dexfenfluramine | |
Smith | Learning outcomes | |
Junger et al. | Quality of Life, anxiety and depression dependent on NYHA-class in patients with chronic heart failure |
Legal Events
Date | Code | Title | Description |
---|---|---|---|
MM4A | The patent is invalid due to non-payment of fees |
Effective date: 20121216 |